это нетленка!

О русской литературе. О любой литературе. Я очень люблю Чехова, наслаждаюсь слогом Набокова. Да что уж там, с удовольствием покачиваюсь на волнах звукописи Льва Толстого. Воображение немедленно складывает это в кино с немыслимыми спецэффектами — я вижу, слышу, обоняю и осязаю. Возвращаюсь мыслями. Проверяю на «Верю!» Константина Сергеевича. И падаю, падаю в темноту депрессии. Потому что вся великая литература печальна. В лучшем случае, печальна. Потому что конфликт — движущая сила любого произведения. Дочь моя Эрика заставила на днях перечитать меня «Над пропастью во ржи». На сцене, где Холден, пьяный, с мокрой головой, оказывается на улице, меня нахлобучило. Ну, вы поняли. У меня заболело горло. Я стала кашлять. Но самое страшное, что я — не знаю, каким глаголом назвать, это не просто «чувствовала», — что это мой ребёнок мокрый, пьяный, потерянный сейчас зимой ночью в Центральном парке. Иногда мне даже страшно, какое я печально-депрессивное существо. Лучше быть женщиной-рептилоидом, если так подумать.

Вот так обычно мы говорим с сынком Иваном. Да что там, и с мужем тоже.

Короче. Я только что выложила картинку себя-рептилоида в рабочий канал с новым постом. Случайно подцепилась к правильным иллюстрациям. Спасибо, за мной бдит руководитель, и ещё двое коллег сразу деликатно мне написали. Обожаю их всех. Хорошо, что из этого канала нельзя копировать информацию и фото.

Вот вроде бы я только что была красотка, а потом пошла на мощную ревитализацию, и теперь я — женщина-рептилоид. Чтобы вы понимали, я сейчас выгляжу, как негр с суперсилой из «Паук нуар». Суперсила — тратить деньги. И, конечно, детям именно сейчас нужно было, чтобы я заехала за вредной едой. ШТОШ. Половина «Вкусно и точка» орала и пряталась под столами, ещё половина залезла по металлическим трубам наверх. Малолетние клиенты плакали и молились на латыни. «Это произошло со мной от фастфуда! — с завыванием обратилась я к ним, — Подумайте, кусать ли этот наггетс!». Сцена цирка — это моё.